Алексей Шепелёв (shepelev) wrote in moyleningrad,
Алексей Шепелёв
shepelev
moyleningrad

Categories:

Вопросы истории

В продолжение вчерашней записи:

Его преемник грек Феогност, сначала поселился в Киеве и планировал оттуда править своей паствой. Однако вскоре ему пришлось убедиться, что древняя столица далеко не лучшее место для пребывания митрополита. Киевское княжество формально еще подчинялось Золотой Орде, но все больше и больше попадало в зависимость от литовцев Гедимина.
Земля княжества была разорена, власти не было, а между Ордой и Литвой начиналась пограничная война, что отнюдь не способствовало нормальной жизни. Кроме того, литовцы вовсе не считали митрополита особой неприкосновенной и при случае не упускали возможности пограбить церковное имущество. Сам Гедимин оставался язычником и брать под свою защиту грека не спешил. Из Киева Феогност переехал на Волынь, надеясь, что сумеет обратить литовцев в православие, но не получилось. Более того, Гедимин захватил в заложники ехавшего к Феогносту новгородского епископа и в ультимативной форме потребовал от митрополита основать епископство во Пскове. Этим он хотел разорвать связь Пскова и Новгорода и, поставив своего человека псковским епископом, подчинить город себе.
Такое грубое вмешательство Гедимина возмутило Феогноста, и он отказался. Как и прежде, у Новгорода и Пскова оставался только один митрополит, что крепко привязывало псковичей к Новгороду. В ответ литовцы напали на людей митрополита, которых он отправил в Новгород. После этого Феогност был вынужден бежать из Владимира-Волынского. Сначала митрополит отправился в Константинополь, а потом морем в Орду и оттуда уже на Северо-восток Руси. Тут у него был выбор, где обосноваться: во Владимире, в Твери или Москве. Однако Тверь еще не оправилась от татарского погрома, к тому же её законный князь Александр был в бегах и, чтобы вернуться, искал поддержку то в Литве, то в Пскове. Следовательно, была возможность, что в Тверском княжестве начнется усобица. Владимир, формально оставаясь столицей все-таки уже утратил эти функции, так как Великий князь Владимирский Иван Калита жил в Москве и переезжать не собирался. Так что выбор митрополита был несложен.
Должно быть, после всех его мытарств сытая и гостеприимная Москва показалась митрополиту раем земным, так что он и не думал покидать этот город. Напротив, он сделал все, чтобы помочь Ивану Калите в его делах. В 1339 году по ходатайству Феогноста его предшественник Петр Ратский был причислен к лику святых, став четвертым русским святым, канонизированным Церковью .
Теперь Москва была воистину царственным градом, поскольку в ней были троны светского и духовного владык Руси: Великого князя и Митрополита. Теперь именно отсюда шли нити управления ко всем церковным приходам от Черного моря до Балтийского. Сюда непрекращающимся потоком спешили все, кто хотел видеть митрополита или хотел поклониться новому святому. Именно сюда съезжались церковные иерархи для поставления в епископы. Вдобавок двор митрополита был настоящим каналом связи с Византией и балканскими странами. Так что с того момента как Феогност вслед за Петром Ратским выбрал Москву в качестве духовной столицы Руси, спор между Москвой и Тверью был решен.
Но имелось у переезда главы русской церкви в Москву и еще одно, гораздо более важное последствие. Возникшая симфония между земной и духовной властями со временем создаст абсолютно новый вариант русской цивилизации. Именно в совместном труде московских князей и митрополитов среди разорванных, истекающих кровью ошметков безвозвратно погибшей Киевской Руси рождался новый тип общества, который потом назовут Святой Русью.
Об этом хорошо напасал Егор Холмогоров, и чтобы не пересказывать этого талантливого автора, приведу выдержки из его статьи, опубликованной в газете «Спецназ России» .
«Московский период — это время становления «Святой Руси», грандиозного национального проекта, в который были вложены огромные силы и средства, в который включились лучшие люди России того времени. Речь идет о фантастической по смелости попытке национального перемещения на Небеса. Церковное подвижничество, прежде всего монастырь, стали главной формой социальной реализации человека той эпохи. Причем речь шла не только о личном «делании», но и об общенациональной задаче.
«С половины XIV века наблюдается на Руси явление, которое объясняется всецело историческими условиями монгольского времени, явление неизвестное по местным условиям на Востоке. Его принято называть монастырской колонизацией, — пишет церковный историк С.И. Смирнов. — Удаляясь от людей в непроходимую лесную глушь, которая, собственно, и называется на древнерусском языке пустыней, отшельник надолго подвизается один, «един единствуя», посещаемый только зверями. Лишь только пойдет в народе молва о нем, затем легким пером пронесется слава, как в лесную пустыню к малой келейце безмолвника один за другим собираются его будущие сожители и сподвижники. С топором и мотыгою они трудятся своими руками, труды к трудам прилагая, сеча лес, насевая поля, строя кельи и храм. Вырастает монастырь. И к шуму векового леса, к дикому вою и реву волков и медведей, присоединяется теперь новый, правда, сначала слабый звук — «глас звонящих», и, как будто на зов нового голоса, на приветный звон монастырского била, к обители являются крестьяне. Они беспрестанно рубят лес, пролагают дороги в непроходимых раньше дебрях, строят вблизи монастыря дворы и села... Села, разрастаясь, превращаются в посад, или даже город... Это движение вызвано было величайшим подвижником русской земли, отцом последующего монашества, преп. Сергием Радонежским, который, по выражению его жизнеописателя, был «игумен множайшей братии и отец многим монастырем», а по летописцу: «начальник и учитель всем монастырем, иже на Руси».
Нетрудно заметить, что описывается здесь не просто частный феномен «основания монастыря», а многоуровневое, исключительно сложное и при этом спонтанное, не организуемое и не координируемое никем, действие народа — представителей различных его слоев, разных образов жизни. Действие, для которого монастырь является объектом и символическим центром.
По сути, перед нами сакральная индустриализация, результатом которой стало масштабное производство духовных благ в общенациональном масштабе. Воображение историков поражает интенсивность «монастырской колонизации» Северной Руси, освоение в короткие сроки, силами «энтузиастов». Однако этот энтузиазм не был на самом деле порывом одиночек. Напротив, перед нами исключительно выстроенная и продуманная технологичная система, совмещавшая практику личного аскетического подвига монаха с социальной и организационной работой.
Если первое, аскетическая практика, кодифицировалось в святоотеческих наставлениях о внутреннем делании, из которых выросло в позднейшую эпоху знаменитое «Добротолюбие», то второе приобрело законченную форму в византийских общежительных монастырских уставах и их переработках применительно к русским реалиям. Совмещая индивидуальный труд монаха над собой и совместное делание, русские общежительные монастыри превратились в своеобразные «фабрики святых», — прославленных и непрославленных, знаменитых и безымянных.
Технологию, на которую ориентировались в московскую эпоху, разработал впервые преподобный Феодосий Печерский, создавший первый «высокотехнологичный» монастырь — Киево-Печерский, с «производительностью» которого по части святых могут поспорить не многие православные обители. Однако до какого-то времени пример Печерской Лавры оставался значимым, но изолированным. Для доминирования новой идеи нужно было, чтобы предыдущий проект был рассыпан в прах Батыевым нашествием. В XIII-XIV веках нация не была в упадке, но испытывала «кризис идентичности», она не очень понимала, зачем жить. Прежняя Русь, городская, вольная, торговая, авантюристическая, отличавшаяся богатством и шумной бунташной пестротой жизни, погибла невозвратно.
Автор «Слова о погибели земли русской» замечательно передает ощущение гибели прежней Руси как целостного эстетического феномена (а именно образ Родины как эстетического целого и является центром национальной идентичности). «О, светло светлая и прекрасно украшенная, земля Русская! Многими красотами прославлена ты: озерами многими славишься, реками и источниками ме стночтимыми, горами, крутыми холмами, высокими дубравами, чистыми полями, дивными зверями, разнообразными птицами, бесчисленными городами великими, селениями славными, садами монастырскими, храмами божьими и князьями грозными, боярами честными, вельможами многими». Все это погибло, оставалось только мужественно сохранять остатки. Не случайно, что плач о гибели Земли представлял собой предисловие к не дошедшей до нас светской биографии св. благоверного Александра Невского, первого из череды замечательных князей-хранителей, «удерживающих» Русь от полной аннигиляции. Деятельность потомков Александра, прежде всего в младшей московской линии, была замечательным примером сохранения Руси, удержания «контура управляемости» хотя бы части земель распавшейся торговой империи. Однако эта система не имела, до определенного момента, своего смыслового наполнения.
Новый смысл не складывался до тех пор, пока преподобный Сергий Радонежский не показал Руси — зачем жить. Значение преподобного для Московского-Русского государства было огромно, практически сразу после своей кончины он начал почитаться в нем как его духовный со-основатель и покровитель. Преподобному Сергию молились всенародно в дни бедствий, на его раку клали после крещения великокняжеских детей, чьим покровителем он считался с момента их рождения, богомолье к святому Сергию считалось важнейшей частью агиополитического ритуала в Московскую и даже в первый период Петербургской эпохи. Он возродил на новом месте феодосиевскую «фабричную» систему достижения святости. Структура «Сергиевского» общежительного монастыря и выработанная преподобным практика управления им, включая своевременные «почкования» от основного монастыря новых обителей, оказалась оптимальной формой для осуществления нового проекта. А подведенный преп. Сергием фундамент «политического православия» исихастов, которое, если упрощать, сводилось к тому, что Православие как Вера Святых должно пронизывать и подчинять себе все в обществе, а государство, в общем-то, и нужно для поддержки святых и проведения в жизнь их линии, придал его делу общенациональный характер.

https://donbassrus.livejournal.com/1967080.html
Subscribe

  • Его Превосходительство

    5 сентября 1995 года вступила в силу Конституция Республики Казахстан — Основной Закон, принятый на всенародном референдуме 30 августа 1995 года.…

  • И о культуре

    В замечательном фильме «Чародеи» (1982), который показывают не только на Новый год, но и в течение всех этих лет (а снят он в начале 1980-х) есть…

  • Музыкальная пауза

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic
  • 1 comment